Ученые Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН и национального парка "Русская Арктика" в ходе экспедиции на Новую Землю провели тестирование звукового отпугивателя белых медведей в районе поселка Белушья Губа. Как в четверг рассказал ТАСС старший научный сотрудник института Илья Мордвинцев, эксперимент будет продолжен. В феврале 2019 года на Новой Земле действовал режим чрезвычайной ситуации из-за нашествия белых медведей. Возле поселка было замечено более 50 животных, отмечались случаи агрессивного поведения и проникновения в жилища. Среди возможных причин называют изменение климата, сезонную миграцию и наличие открытых свалок. "Был проведен эксперимент в районе свалки вблизи поселка Белушья Губа, прибор отработал в течение двух дней. Мы выяснили, на каких частотах реакция животных больше <…> Эксперимент не закончен, он будет продолжен", - сказал Мордвинцев. Воздействие звука Прибор был разработан научно-исследовательским институтом прикладной акустики (Дубна). Как отметил собеседник агентства, прибор не имеет аналогов в мире. Эксперимент был ограничен коротким световым днем, поскольку надо было наблюдать за реакцией животных. "Звук слышимый и для человека, но человек слышит его не так, как медведь. При воздействии определенных частот животные трясли головой, отходили", - рассказал ученый. Во время эксперимента на свалке находилось пять-шесть медведей. "Взрослые животные, более аккуратные и чувствительные, отходили на какое-то расстояние. Молодой зверь практически со свалки не уходил, отступал максимум метров на 10. Поэтому мы пока делаем выводы аккуратно: при наличии видимого источника пищи эффект кратковременный", - заметил Мордвинцев. Исследователь отметил, что эксперимент не закончен, он будет продолжен на Новой Земле. "Для исследования необходимы скопления медведей", - добавил он. Длительные исследования Как рассказал ТАСС заместитель директора национального парка "Русская Арктика" по научной работе Иван Мизин, в течение 2019 года в районе Белушьей Губы проводились исследования распределения и учета количества белых медведей. В феврале и октябре ученые пометили несколько животных ошейниками с радиопередатчиками, а также индивидуальными ушными метками. "В октябре мы видели медведя, которого мы пометили в феврале, - сказал Мизин. - Мы можем делать первые выводы, но пока только первые, что в районе Белушьей Губы может обитать оседлая группировка белых медведей, которая использует в качестве источника пищи свалку твердых коммунальных отходов". При этом в зависимости от состояния окружающей среды животные могут уходить от свалки и искать природный корм. "Все-таки естественный цикл у них пока не сбит", - отметил ученый. В октябре в районе Белушьей Губы находилось около 30 медведей, в декабре всего 10. "И то они потом ушли", - добавил Мизин. Место рождения Ученые выяснили, что Южный остров архипелага Новая Земля может быть местом рождения белых медведей, до этого такой информации не было. "Исследования этого года дают основание утверждать, что остров Южный Новой Земли является местом расположения родовых берлог белых медведей. Здесь рождаются медвежата", - сказал Мизин. Для оценки данной группировки медведей, по словам ученого, исследования необходимо продолжить. "Нужно собирать данные еще не менее двух лет, только тогда мы сможем сделать более точные выводы", - отметил собеседник агентства. В первую очередь необходимо выяснить, где находятся родовые берлоги и в каком количестве. "Тогда можно будет понять, сколько животных обитает на Южном острове. А вопрос о численности важен для выработки рекомендаций для их сохранения и предотвращения конфликтов с человеком", - добавил он. Как рассказал ТАСС глава администрации Новой Земли Жиганша Мусин, в этом году в поселке Белушья Губа были установлены новые контейнеры для мусора. "Мы закупили новые контейнеры в количестве 17 штук, установили их", - сказал Мусин. Отчет о результатах эксперимента по использованию звукового отпугивателя животных также будет передан в администрацию Новой Земли. Белушья Губа - поселок городского типа в Архангельской области, главный постоянный населенный пункт архипелага Новая Земля, находится на острове Южном. Население составляет около 2,5 тыс. человек. Ещё материалы в СМИ по этой теме:  Ученые накануне нового года испытали звуковой отпугиватель медведей  Ученые протестировали звуковой отпугиватель белых медведей на Новой Земле

Журналисты "Калужских Губернских Ведомостей" вместе с сотрудниками национального парка «Угра» искали неуловимую хохулю.   У редакции ждал примечательный транспорт – мощные зубры красовались на бортах УАЗа-«буханки». На «зубриной» тяге нам предстояло объехать озера-старицы в пойме Жиздры. – Для лесных дорог лучше не найдешь, – улыбается Александр Рогуленко, старший научный сотрудник национального парка, наш гид и водитель. В экипаж машины боевой вошли инспектор Воротынского участкового лесничества Александр Бобров, главный специалист отдела экопросвещения и туризма Лидия Боброва и мы с видео- и фотокорреспондентом Владимиром Кормильцевым. Сухая морозная погода в начале нынешнего декабря, когда на водоемах встал первый прозрачный, как стекло, лед, – самое подходящее время для учетов околоводных млекопитающих. Бобры, ондатры – дело привычное. Но вишенкой на этом «торте» должна была стать русская выхухоль. Та самая хохуля. – Увидеть ее – сказка! Этим летом в Хоперском заповеднике в Воронежской области собирались ученые-выхухолеведы – человек 25. Это сотрудники восемнадцати особо охраняемых природных территорий, Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН и Воронежского зоопарка. Выяснилось, что из них выхухоль вживую видели только трое! – охладил наш пыл Александр Владиславович. – А вы видели? – Да. Я в числе этих счастливчиков. В далеком 2001 году мы в национальном парке отловили одну выхухоль для съемки. Потом, конечно же, отпустили. Но, как и большинство учетчиков, я ориентируюсь по следам жизнедеятельности животного. Это дорожки, которые выхухоль протаптывает по дну водоема от норки, или же пузырьки воздуха, которые остаются потом во льду над дорожками.  Это не метафора. С таким даже бывалые сотрудники национального парка встречались всего несколько раз – морозное бесснежье, ледяная гладь совершенно прозрачна. Идешь и видишь, как под тобой колышется растительность, бороздят водоем вездесущие ротаны. – Смотрите, ондатра! Прямо к вам плывет! От берега отделилось рыжевато-бурое пятнышко. Ближе, ближе. Толстопопая водяная крыска отправилась на поиски добычи. – А вот ее летнее «кафе», – Александр Рогуленко показывает травяной «столик» у кромки берега, вокруг обломки посуды – створки речных моллюсков. – Выхухоль такие же строит, только с навесом из травы. На озерах мы встречали жилища бобров. Оказалось, они с хохулей хорошие соседи. Часто живут в коммунальной «квартире» – вход общий, а норы разные. Польза от такого проживания, по мнению ученых, обоюдная: на бобровый запах собираются моллюски – любимый деликатес выхухоли, эти же беспозвоночные являются переносчиками опасных для бобров паразитов. – До Красной книги выхухоль довели люди. На нее охотились ради прочного красивого меха. Выхухолевыми хвостами для ароматов перекладывали сарафаны да душегреи. У зверька есть мускусная железа. Ее секретом он метит территорию, посылает пахучие сообщения сородичам, приманивает моллюсков. Позднее мускус использовали для изготовления духов. В конце XX века большой урон популяции выхухоли нанесли сети-китайки, в которых зверьки запутывались и гибли, – рассказал наш гид. – Еще в 60-е годы прошлого века в Калужской области выпустили 200 животных. В 2017 году к нам приезжали специалисты из Окского заповедника, где живет крупнейшая охраняемая популяция выхухоли. Они подсчитали, что у нас 330 особей. По их экспертной оценке, на всю Россию всего 6 тысяч. – Мы нашли кое-что интересное, – к нам подошла Лидия Боброва. От берега идет гирлянда мелких пузырьков, сквозь лед видно дорожку на песке. Неужели выхухоль?! Хоть бы хвостиком махнула. – Очень похоже… В воде выхухоль движется как поплавок – носом прочесывает ил, передними лапами движется по дну, а задними кверху гребет, – объяснили биологи. Таких следов обнаружили несколько, но увидеть «автора» не удалось. В число счастливчиков, увы, не попали, хотя можем гордиться коллегой Игорем Фадеевым, который в середине 90-х вызволял выхухоль из сети!   Спасательная операция Мы уже собирались уезжать, до берега оставалось несколько метров… Вдруг под ногами кто-то взмутил воду. Присмотрелись – подо льдом бился на кукане (шнур с проволочной петлей на конце, на котором держат пойманную рыбу), зацепившемся за корягу, щуренок. Видимо, несколько дней назад упустил свою добычу незадачливый рыбак. – Топор несите! Сделали небольшую прорубь, и Александр Бобров извлек страдальца вместе с куканом. – Жить будет? – Конечно. Рыба, норовившая выскользнуть из рук, была отпущена в родную стихию. Ничего не попросили сотрудники парка у щуки, даже новую «буханку». Но, может быть, по щучьему велению в следующий раз мы увидим неуловимую хохулю.

Сотрудники РИА Новостей подготовили большой материал о том, какие проекты по сохранению и изучению снежных барсов реализуются в России. Комментарии для журналистов давал в том числе кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН Андрей Поярков. Российское представительство Всемирного фонда природы организовало сбор средств на закупку УАЗов и снегоходов, нужных для того, чтобы усилить контроль на алтайских особо охраняемых природных территориях. Специалисты считают, что с помощью таких мер удастся сохранить снежных барсов. Из-за безработицы в глухих селах на Алтае процветает браконьерство. Охотники ставят петли на парнокопытных — а в итоге в "сети" попадает редкое животное. У сотрудников ООПТ попросту нет возможностей для должного контроля территории и ликвидации нелегальных ловушек. В результате браконьерам все сходит с рук — очень редко их ловят с поличным. Спасение ирбисов Снежные барсы (также их называют ирбисами) — единственный вид крупных кошек, приспособившихся к суровым условиям высокогорья. В мире их всего около четырех тысяч. Больше всего в Китае и Монголии. А вот российская популяция невелика — от 60 до 90 особей. В пресс-службе Всемирного фонда природы России РИА Новости объяснили, что ирбисы обитают в труднодоступных горных районах двенадцати стран Центральной и Юго-Восточной Азии. Они могут проживать на высоте до 5000 метров над уровнем моря. "В России ареал простирается с запада на восток более чем на две тысячи километров. Основные места обитания — Республика Алтай, Тыва и Бурятия", — уточняют в Всемирном фонде природы. На Алтае сейчас самая крупная группировка — по подсчетам ученых, там 35 особей. Именно поэтому исследователи настаивают на усилении надзора и контроля безопасности снежных барсов. Пока средства собирают для четырех природных парков: "Ак-Чолушпа", "Белуха", "Зона покоя Укок" и "Уч-Энмек". В них живут четырнадцать ирбисов. В пресс-службе фонда объяснили, для чего понадобились деньги. Общая площадь парков превышает 600 тысяч гектаров. Из-за недостаточного финансирования там очень скудная материально-техническая база. При этом большая часть охранных зон гористая, и инспекторам сложно добраться до нужной точки — например, в зимнее время года территория становится практически недоступной. Пока сотрудники парков отправляются в рейды на своих личных автомобилях или же на лошадях. Можно еще на снегоходах — их как раз и не хватает. Но есть еще одна проблема: высокая безработица в регионе, в особенности в небольших поселениях высокогорья. Местные зарабатывают на жизнь нелегальной охотой, в том числе и на ирбиса. Фотоловушки Научный сотрудник национального парка "Сайлюгемский" Алексей Кужлеков рассказал РИА Новости, что в снегоходах и УАЗах нуждаются не только парки, существующие за счет регионального бюджета. С трудностями в сфере контроля больших площадей сталкиваются и работники единственного в республике нацпарка. Алексей уточняет, что среди тех, кто специализируется на изучении снежных барсов, есть негласная договоренность: ученые могут проводить исследования не только на территории парка, сотрудниками которого являются, но вообще в тех местах, где проживает редкое животное, — "ирбисы не признают границы, они по горным хребтам переходят из одной страны в другую". "Конечно, хорошо бы обзавестись новой техникой. И мы вместе со специалистами природных парков могли бы ею пользоваться — они бы подбрасывали нас туда, где работают. Ведь мы так или иначе делаем общее дело", — говорит Кужлеков. К слову, необходимо быть в неплохой физической форме, чтобы "в полях" изучать жизнь ирбисов. Научные сотрудники забираются в труднодоступные районы — порой без альпинистского снаряжения не обойтись. Затем устанавливают на высотах фотоловушки, фиксирующие на камеру снежных барсов. Так можно узнать примерную численность. В среднем эксперты проверяют камеры раз в полгода. Чтобы определить, где их нужно поместить, специалисты ищут следы животных: "Если в течение года, к примеру, на фотоловушках так никто и не появился, нужно менять место дислокации. Это означает, что на территории им некомфортно. Приходится дальше ходить-бродить по хребту". Ученые даже дают имена попавшим в кадр ирбисам, следят за их личной жизнью и бьют тревогу, если животные вдруг "ушли с радаров" — есть вероятность, что они попали под горячую руку браконьеров. "У нас здесь очень мало специалистов по ирбисам. Мы такие же редкие, как и снежные барсы", — замечает Алексей. Он рассказывает, как непросто добираться от лагеря до фотоловушек: "К примеру, зимой по времени дорога от лагеря до места, где нужно оставить машину и пойти пешком по горам, может занять до пяти часов на машине (на снегоходе "долетишь" за 30 минут). А затем по маршруту еще километров десять надо пройти. Конечно, иногда не хватает времени проверить все фотоловушки. Как-то успел побывать только у одной — дело было зимой, темнело быстро, одному в горах ходить небезопасно". Всего по республике установлено около ста фотоловушек. "Увидеть ирбиса — большая удача. За все время работы видел всего раз — а занимаюсь изучением с 2009 года", — добавляет Кужлеков. Браконьеры Устанавливать фотоловушки специалистам помогают жители местных высокогорных поселений. Бывшие браконьеры — их сотрудники природных парков взяли буквально "на перевоспитание". Заместитель директора нацпарка "Сайлюгемский" Денис Маликов объяснил в беседе с агентством, что живут браконьеры там, где и охотились раньше, — они знают территорию едва ли не лучше самих сотрудников ООПТ. "Еще в 80-90-е здесь активно добывали ирбисов, продавали шкуру за 50 тысяч рублей, — уточняет Маликов. — Мы решили привлечь браконьеров к нашему делу — дали им вместо охотничьих петель в руки фотоловушки. Платим за каждый отработанный день. А в конце года — премия, равная цене шкуры. Пока на таких условиях с нами сотрудничают восемь человек". За одним охотником закрепляется участок от 40 до 123 тысяч гектаров. Когда научные сотрудники пришли к местным с таким предложением, не все приняли их радушно — многие всю жизнь охотились и не хотели ничего менять. Поначалу тех, кто перешел "на светлую сторону", даже считали врагами. Несмотря на некоторые подвижки, браконьерство по-прежнему процветает. Но не прямое: ирбисы случайно попадают в петли и капканы, рассчитанные на других зверей. Чаще всего здесь охотятся на кабаргу — небольшого парнокопытного оленевидного животного. "Улов кабарги — главная угроза безопасности снежного барса. Браконьеры ставят петли на них ради добычи мускуса, а попадаются ирбисы. Хотя в некоторых регионах кабаргу внесли в Красную книгу, у нас все еще выдают квоты на добычу. Есть подозрения, что под них легализуется весь добытый нечестным путем мускус, который в конечном итоге сбывают за границу", — разводит руками Маликов. Алексей Кужлеков добавляет: мускус пользуется огромным спросом в восточной медицине. "Китайцы готовы платить за него большие деньги: грамм — от трех тысяч рублей". Еще одна угроза — охота на сибирского горного козла. Маликов отмечает: численность козерогов резко сокращается, это значит, что сужается кормовая база для снежного барса. "Охоту на козерогов необходимо на время приостановить. Если где-то исчезнет сибирский горный козел, то пропадет и ирбис", — заключил собеседник. Кроме того, некоторые местные жители отстреливают ирбисов, потому что те нападают на домашний скот. Зоолог, старший координатор Алтае-Саянского представительства Всемирного фонда природы Александр Карнаухов сетует, что за это практически не привлекают к ответственности: "Здесь пытаются войти в их положение. Исходят из того, что им и так тяжело приходится в горах. Поэтому они отделываются минимальными штрафами". К слову, за незаконную добычу и оборот особо ценных диких животных по части 1 статьи 258 охотнику грозят исправительные работы, лишение свободы (до четырех лет), штрафы (до миллиона рублей). Также собеседник указывает: охотничьи петли во всех регионах строго запрещены. Бывают, конечно, исключения — их используют, когда нужно регулировать численность опасных хищников. "Например, при контроле популяции волков, но только вне ареала крупных кошек. Так что в любом случае в условиях Алтайского региона они нелегальны, — уточняет Карнаухов. — Отследить это сложно. Поэтому зверь попадает в практически невидимую удавку и не может выбраться из нее". Порой животное погибает не сразу — тогда его ждет долгая и мучительная смерть от голода, холода и полученных ран. "Конечно, в целом ситуация на Алтае лучше, чем, к примеру, лет 15 назад. Люди зарабатывают на туризме и в разы меньше охотятся с целью прокормить семью", — добавляет ученый. По его словам, если ситуация по изучению ирбисов на Алтае и в Бурятии более-менее стабильная, то территория Восточной Тывы — "белое пятно": "Если быть точнее, речь идет о хребте Академика Обручева. И дело даже не в деньгах. Там всего один специалист по снежным барсам. Он не может разорваться физически — нет ни времени, ни сил, ни возможностей. Большая часть фотоловушек установлена в юго-западной части. Эта территория труднодоступная, туда нужно планировать серьезную экспедицию — заехать на пару месяцев и жить на месте". Исследования В пресс-службе Всемирного фонда природы отмечают: специалисты тех стран, где обитают ирбисы, проводят исследования и реализуют природоохранные проекты по-разному. "Главная задача — разработать единую методику учета численности и изучения зверя, чтобы получить достоверные данные". Кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН Андрей Поярков рассказал РИА Новости, какие проекты по сохранению и изучению снежных барсов реализуются в России. Условно он разделил их на природоохранные и исследовательские — к первым эксперт отнес проект Всемирного фонда природы в части организации и проведения учета животных. "Из ориентированных на научную составляющую — проекты нашего института, также постоянно действующие экспедиции при поддержке Русского географического общества. Аспектов много. К примеру, занимаемся изучением генетической составляющей, чтобы сформировать "паспорт" зверей, наработать свою базу. Исследуем пространственную организацию животных при помощи мечения спутниковыми передатчиками, — перечисляет Андрей Поярков. — Еще один важный элемент — моделирование мест обитания с помощью специальной компьютерной программы". В ней задают особые алгоритмы — наиболее комфортные условия для жизни снежных барсов. После чего на карте отмечают места, где есть большая вероятность встретить кошек. "Эта карта — хороший инструмент. Так, на нее можно наложить особо охраняемые территории, нацпарки и посмотреть, насколько они комфортны для ирбисов. Например, хотя на Алтайско-Саянской территории достаточно много ООПТ, их конфигурации для ирбиса, мягко говоря, не идеальны". Также ученый замечает: большая часть мест обитания снежных барсов в России находится за пределами ООПТ, поэтому их нужно расширить. Как на территории хребта Большой Саян, что на границе России и Монголии. Кроме того, по мнению собеседника, для сохранения ирбисов недостаточно просто приостановить отлов козерога: "Нужно внести его в Красную книгу Сибири". В свою очередь, чтобы снизить риски исчезновения и без того немногочисленной популяции, специалисты Всемирного фонда природы предлагают следующие меры: увеличить количество оперативных рейдов, повысить качество охраны и квалификацию сотрудников антибраконьерских групп, усилить материально-техническую базу природоохранных структур, включая таможенные органы и пограничную службу. Кроме того, пресечь случаи, когда браконьеры уходят от ответственности и отделываются минимальными штрафами.

Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН проводит опрос населения Коми и других северных регионов, чтобы изучить особенности поведения хозяев тайги. И уже известны первые неутешительные результаты исследования. Проблема встречи человека с хищниками становится в последнее время настолько актуальной, что и ученые задались целью провести дополнительные исследования, чтобы изучить осторожность и агрессивность животных при разных обстоятельствах. Институт проблем экологии и эволюции Российской академии наук (Москва) в социальных сетях проводит опрос жителей Коми и соседних северных регионов. Им предлагается рассказать об особенностях поведения хищников, времени и месте встречи с ними. «В лесу встретишь, грибы и ягоды отдашь», — гласит шутливая поговорка. Как оказалось, эта народная мудрость остается актуальной и по сей день. «Мы подсчитали, что агрессивное поведение медведей было направлено на мирных сборщиков ягод, грибов и других дикоросов в 17 % случаев. Почти столько же случаев (18 %) приходится на пешеходов, гуляющих в лесу, на охотников — 10 %, на рыболовов — 7 %», — делятся полученными данными организаторы проекта. Это лишь предварительные результаты исследования под руководством доктора биологических наук, профессора Леонида Баскина. Теперь идет сбор информации по частоте встреч с медведями и с количеством времени, которое люди проводят на природе. Северянам необходимо особенно активно принимать участие в подобных опросах. Это может стать основой для принятия мер профилактики и в случаях с выходом хозяев тайги в населенные пункты.

Доктор биологических наук, сотрудник Института проблем экологии и эволюции им.А.Н. Северцова РАН Владимир Ковальзон дал комментарий для материала о потенциальной опасности осознанных снов. «Если вы постоянно практикуете это состояние, вы лишаете себя нормального сна. Мы не можем до конца понять, чем это чревато, но ясно, что ничего хорошего в этом нет, — объясняет он в лекции. — [ОС] можно практиковать при определенных ситуациях, в частности у жертв террористических актов, аварий, при посттравматических синдромах. Но психоневрологи не рекомендуют методику нормальным, здоровым людям для переживания необычных ощущений». Прочитать материал целиком можно по ссылке. 

Заместитель директора по науки Института проблем экологии и эволюции им. Северцова РАН Алексей Тиунов дал комментарий ВестиFM о том, почему происходит расширение мест обитания животных.  Снега не будет, зато будут пауки: эксперты говорят о серьезных изменениях в природе. До конца декабря в Москве снега можно не ждать, температура будет подниматься до +8. При этом в ближайшее время обещают ветер. Ранее ураган прокатился по Петербургу – последствия устраняют до сих пор. Погодные аномалии сказываются на флоре и фауне – в столице, к примеру, появились ядовитые пауки и змеи. Надолго ли останутся эти переселенцы? Разбиралась корреспондент «Вестей ФМ» Александра Писарева. Из-за шторма в Петербурге погиб один человек, двое пострадали. Ветер – до 26 метров в секунду – сносил всё на своём пути: дорожные знаки, заборы, рекламные щиты, новогодние елки и кровли. Частично без крыши остались почти 40 зданий. Упали больше 300 деревьев. Очевидцы продолжают выкладывать в Сеть видео буйства стихии. «Заборы летают. Вон, забор у нас летает. В велосипеды чьи-то забор полетел. Все с моря летит. Вот и люди, кстати, ходят – очень аккуратно надо, человека может убить». На некоторых записях ветром наталкивает друг на друга автомобили. В Ленобласти с дорог пришлось убирать почти тысячу упавших стволов. Не пощадил ветер и столицу – повалил почти полсотни деревьев. 270 домов остались без света. В МЧС предупреждают о новой угрозе – порывы могут доходить до 20 метров в секунду; такие способны ломать ветви деревьев. Нынешний декабрь в Москве вообще богат на аномалии: рекордно низкое атмосферное давление, малое содержание кислорода в воздухе, весенняя температура – в ближайшую неделю она будет подниматься до +6. Погода в столице бьет рекорд за рекордом, отметил исполняющий обязанности главы Гидрометцентра России Роман Вильфанд. В выходные похолодает, но потом тепло вернется. Поэтому о снеге не стоит мечтать как минимум ближайшую неделю. Если и пройдет мокрый, то тут же растает. Погодные аномалии для природы не проходят бесследно – в ботаническом саду МГУ распускаются весенние цветы. Некоторые эксперты говорят об общем изменении флоры – к примеру, стало больше каштанов, нехарактерных для этой местности. У садоводов плодоносят абрикосы и виноград. Это – заслуга не только климата, считает замдиректора НИИ селекции овощных культур Михаил Циунель. ЦИУНЕЛЬ: Всегда людям хотелось, чтобы в нашей зоне росли теплолюбивые овощи и плодовые. Спрос есть – его надо удовлетворять, селекционеры работают. Насколько возможно, это делается. Насчет потепления – есть зимы более теплые, есть более холодные. И смотрите: зима – теплая, лето – холодное, «средняя температура по больнице» будет нормальной. Тем не менее, как утверждают синоптики, 2019-й может стать самым тёплым за всю историю метеонаблюдений. Ряд экспертов в глобальном потеплении для земледелия видят сплошные плюсы – увеличатся посевные площади, можно будет выращивать хлопок и другие теплолюбивые культуры. Однако биологи видят немало угроз – в таких условиях стремительно будут размножаться вирусы и бактерии, из-за растущей влажности увеличатся популяции комаров и клещей. Ученые прогнозируют, что с юга на север начнут переселяться ядовитые змеи и пауки. Так, летом в Подмосковье уже замечали каракуртов, укус которых может быть смертелен. Попасть они могли с ветром или фруктами и саженцами. Тогда специалисты успокаивали: зима не позволит им задержаться надолго. Но по температуре столичная зима уже приближается к южной, так что они вполне могут захватить территорию. Расширение мест обитания животных действительно происходит, подтверждает замдиректора Института проблем экологии и эволюции им. Северцова РАН Алексей Тиунов. Но нельзя сказать, что исключительно по вине глобального потепления. Скорее, это следствие многих процессов. ТИУНОВ: В том числе, например, процесса урбанизации. Большой город изменяет жизнь, изменяет климат. Вторая история – что вообще мы все живем во время довольно раннего постледниковья. У нас всего несколько тысяч лет прошло с того времени, когда на нашей территории было действительно очень холодно. И многие виды животных, растений могут в принципе ползти на север – просто потому, что ледник отступил, а они не успели территорию занять. В любом случае это вряд ли вопрос ближайших 5 или 10 лет. Хотя перемены в поведении животных ученые уже замечают. Так, в столице стали зимовать дрозды. Проблема не только российская – в Великобритании не могут уснуть ежи. Из-за дождливого лета детеныши появились на свет позже обычного и не успели набрать вес, чтобы впасть в спячку, поэтому выползают прямо на улицы. Выхаживают изнуренных животных в специальных клиниках.

Вячеслав Владимирович Рожнов, директор ИПЭЭ РАН, почётный сотрудник Российской академии наук, ответственный секретарь Красной книги Российской Федерации, специалист в области экологии животных дал интервью телеканалу ГТРК Алания (Россия-24) и рассказал о возрождении популяции леопардов в Северной Осетии. 

Вадим Кирилюк, научный сотрудник ИПЭЭ РАН им А.Н. Северцова, лауреат премии им. Н.Н.Воронцова, научный сотрудник Даурского заповедника рассказал телеканалу ОТР о работе заповедника, о животных, включенных в Красную книгу России и о лесных пожарах. Ольга Орлова: Как сохранить заповедники, спасти биосферу и восстановить популяции редких животных? Об этом будем говорить по гамбургскому счету с ведущим научным сотрудником Даурского заповедника, лауреатом Воронцовской премии Вадимом Кирилюком. Здравствуйте, Вадим Евгеньевич. Спасибо, что пришли к нам в программу. Вадим Кирилюк: Здравствуйте, Ольга. Мне тоже приятно представлять здесь заповедную науку. Ольга Орлова: Вадим Кирилюк. Родился в 1965 году в селе Тулиголово Сумской области. По окончании Киевского университета имени Шевченко был принят на работу младшим научным сотрудником в заповедник Даурский. В 2014-ом назначен директором этого заповедника. Защитил диссертацию по теме «Редкие виды млекопитающих Юго-Восточного Забайкалья». Автор более 100 научных публикаций. Лауреат премии Whitley Award британского фонда охраны дикой природы, а также лауреат Воронцовской премии. В настоящее время совмещает научную работу в заповеднике и в Институте проблем экологии и эволюции имени Северцева Российской академии наук. Вадим Евгеньевич, вы стали одним из первых лауреатов Воронцовской премии, премии, которой награждаются ученые, изучающие млекопитающих в заповедниках и природоохранных зонах, в национальных парках. Означает ли это, что ваш Даурский заповедник – самый ценный в научном смысле, самый важный и самый лучший? Чем он примечателен, раз вас так сразу отметили в первой же премии? Вадим Кирилюк: Что касается Даурского заповедника, то, я так понимаю, там была одна из задач премии, помимо фундаментальных исследований в заповеднике, показать природоохранные исследования. И наши работы (в частности, мои) по изучению и восстановлению для России монгольского дзерена (это такая антилопа, которая в степях Центральной Азии обитает) эта задача была реализована. Мы его восстановили. И это был один из поводов… Ольга Орлова: Отметить и заметить вашу деятельность? Вадим Кирилюк: Отметить нашу деятельность, да. Заповедник – своего рода производственная площадка. У нас ведь совмещены несколько важнейших задач. Они взаимосвязаны друг с другом. Это, во-первых, сохранение природных комплексов и происходящих в них естественных процессов. Мы должны долговременно это сохранять. Во-вторых, изучение происходящих процессов, влияние на них природных факторов, таких как изменение климата, или антропогенных, связанных с человеком. Просвещение населения, окружающего территорию заповедника. И последнее время нам дали новую задачу в 2011 году в рамках федерального закона – это развитие познавательного туризма. То есть мы должны людям показывать на небольших участках заповедника, на каких-то экологических тропах и другими способами нашу природу, чтобы люди знали и любили наши заповедники. Ольга Орлова: Если вы хотите привлечь людей в Даурский заповедник и показать его с самой лучшей и интересной стороны, что вы покажете и расскажете? Вадим Кирилюк: Во-первых, у нас открытые ландшафты, в основном степи. И всегда видно, даже на некотором удалении, животных, которые у нас обитают, особенно зверей и птиц. Конечно же, то, что можно увидеть летом и зимой – две большие разницы, как говорят. И еще у нас есть такой характерный для нашей природы элемент, как многолетняя динамика увлажнения. Сейчас основные наши озера, Торейские озера, самые крупные по площади между Байкалом и озером Ханка на Востоке страны, когда они полноводны. Они сейчас высохли. И достаточно мало из-за этого водоплавающих птиц. Как только они начнут наполняться, обилие водоплавающих и околоводных птиц, таких как журавли, утки, гуси, чайки, будут колоссальнейшие. Это миллионы особей. И поэтому смотря когда вы приедете. Зимой мы сейчас вам покажем дзерена. Летом птиц и дзерена или каких-то наших других животных. Ольга Орлова: Если вы специалист по млекопитающим, то кто в Даурском заповеднике является объектом вашего изучения? Вадим Кирилюк: Всего у нас около 40 видов позвоночных животных, включенных в Красную книгу России. Из них млекопитающих всего 4 вида. Я всеми ими занимался. Это монгольский дзерен, манул, тарбаган и даурский еж. И тема моей диссертации была - биологические основы сохранения этих видов. Ольга Орлова: Это все исчезающие виды? Вадим Кирилюк: Я в процессе изучения показал, что, скажем, даурский еж не находится под угрозой исчезновения. Это как максимум. Как минимум, не требует даже включения в Красную книгу. Поэтому мы рекомендовали исключить его из Красной книги. Когда-то были процессы, связанные с истреблением сурка, с уничтожением грызунов с помощью ядов на сельхозполях, когда это очень сильно повлияло и на ежа. В последнее десятилетие он восстановился. Тарбаган также восстанавливается. Он пока в Красной книге, но еще не настало время его исключать. Ольга Орлова: А это что за животное? Вадим Кирилюк: Это монгольский сурок, такой крупный сурок. Здесь в европейской части есть байбак. Ольга Орлова: Это крупный грызун, да? Вадим Кирилюк: Да. Он сейчас спит. Залегли в спячку и спят. И дзерен. Дзерена мы фактически с нуля восстановили. И программа восстановления основывалась на постоянных исследованиях всей популяции. А ее центральная часть находится в Монголии. Наш заповедник входит в состав Российско-монгольско-китайского заповедника «Даурия». Он единственный в Азии трехсторонний международный заповедник. У нас большую часть нашей научной деятельности занимает деятельность как раз в рамках нашего международного заповедника. Ольга Орлова: Скажите, а как это работает? Как координируется деятельность заповедника, если в этом участвует три стороны? Как это просто организационно устроено? У кого какие права, как вы договариваетесь? Вадим Кирилюк: Наше сотрудничество ограничено совместными научными исследованиями в целом всей экосистемой даурских степей. Потому что процессы взаимосвязаны. И часть птиц, находясь на гнездовании у нас, с наступлением засухи перемещается на гнездование в Монголию или в Китай, и наоборот. Через нас проходят пролетные пути. Идет с Монголии на зимовку к нам дзерен. Это помимо тех дзеренов, которые у нас круглогодично живут сейчас. Ольга Орлова: Я знаю, что у вас особый интерес к такому животному, как манул. Расскажите, сколько их обитает в Даурском заповеднике. Вадим Кирилюк: Манул очень популярен среди людей. Он был героем интернета несколько лет назад. Была целая акция – погладь кота, а там фотография манула была – погладь манула. И он малоизученный вид, очень интересный, красивый. И заповедник Даурский – один из буквально нескольких особо охраняемых территорий страны, где он сохраняется в достаточном количестве. Не просто заходит, а у нас живет несколько десятков, а иногда несколько сотен манулов. Там, конечно, от года к году численность колеблется, но в целом ситуация благоприятная. Естественно, его численность колеблется. В зависимости от состояния кормовой базы, сколько там у нас пищухи, грызунов, которыми он питается. Ольга Орлова: А манул тоже мигрирует? Он может уйти на монгольскую часть… Вадим Кирилюк: Не обязательно в монгольскую. На сопредельную с заповедником. Ольга Орлова: Он может покинуть территорию заповедника? Вадим Кирилюк: Он может покинуть. Там где-то рядом будет больше корма. Какое-то небольшое количество останется, остальные уйдут. Но случались зимы (2015), когда с кормами было плохо и снега было очень много. И голодные манулы в массе вышли к людям. И местное население знает, что Даурский заповедник занимается манулом, обращались к нам. И мы 7 особей спасли. То есть забрали их истощенными у людей. Они пришли к людям на животноводческие стоянки к окраинам населенных пунктов. Мы забрали, продержали их до весны. Некоторых даже пришлось откалывать. Ольга Орлова: Он никогда не приручается? Известны случаи, когда можно приручить манула, или нет? Вадим Кирилюк: Он не приручается. Конечно, там есть индивидуальные по характеру особи, как у любого вида животных, но нам удавалось выкармливать два раза маленьких манулят. И последние случаи связаны с осиротевшим мануленком. Случайно фермер, ставя вагон, с одного места перетаскивал на другое. Самка убежала, она там родила котят. И вот остался котенок. Я не знаю, сколько их было вначале. Но один остался. И он там почти двое суток сидел голодный, вылез. Фермер увидел и тут же позвонил в заповедник. Я говорю, что в Забайкальском крае люди знают, что Даурский заповедник старается животным помочь. Таких случаев было… Ольга Орлова: Если вы выкормили котенка манула, вам удалось потом его адаптировать к дикой жизни? Вы его выпустили? Вадим Кирилюк: По мере взросления эта самочка (Даша, она также героиня интернета) все более осторожно относилась к людям. Особенно повысилась ее агрессивность к чужим людям. Мы ее начали вывозить на кордон, приучать к природе. И она потом ушла. Ольга Орлова: То есть она сама ушла? Вадим Кирилюк: Она сама ушла, конечно. Она выбрала… Ольга Орлова: А манул – агрессивное животное? Вадим Кирилюк: В целом агрессивное животное. Его, конечно же, в руки не возьмешь просто так. Ольга Орлова: Не погладишь. Вадим Кирилюк: Не погладишь. Ольга Орлова: Вы говорите, что вы восстановили дзерена с нуля. Как это происходило? Какая сейчас численность? И вы завезли, сколько вы завозили? Как это… Вадим Кирилюк: Мы воспользовались естественными природными процессами. Во-первых. Во-вторых, конечно же, ухудшением экономической ситуации в Монголии, увеличением численности дзерена в Монголии. Территория заповедника и в целом степные районы Забайкальского края – это исторический ареал дзерена. То есть когда-то он здесь обитал. Полностью истребили его люди в 1960-е годы. И в 1992 году родила первая самка. До 2000-го было несколько десятков особей. А в 2001-ом случилась очень массовая миграция из Монголии тогда еще в Читинскую область к нам. Зашло от 45 до 70 тысяч дзеренов фронтом 500 км и на глубь до 150 км в пределы края. Было жуткое браконьерство. Был такой природоохранный беспредел, то есть экологическая катастрофа. Заготавливали кузовами. Ольга Орлова: А зачем охотятся? Вадим Кирилюк: Ради мяса. Ольга Орлова: Ради мяса? У них вкусное мясо? Вадим Кирилюк: Ну, вот, к сожалению, экзотика, азарт. Была ситуация такая, что трудно было представим, что мы когда-нибудь его вернем в Забайкалье. И к весне у нас на территории заповедника 300 особей осталось. И мы вцепились зубами в этих животных, пасли их первое время. У нас были особи с радиоошейниками. Инспекция сутками за ними ездила, передавая от одной машины к другой. Даже когда вышли из заповедника дзерены, они за ними ездили на неохраняемые территории. Нам удалось сохранить. Дикие животные, копытные в частности, очень хорошо понимают безопасные для них зоны. Они вернулись туда, где они до этого летом были, родили потомство. И мы поняли, что у нас все получится. Тем не менее, это десятки тысяч часов непрерывной охраны, работы, приучение судов, правоохранительных органов к тому, что это не просто так, что есть экологическое законодательство, его нужно соблюдать, тех, кто злоупотребляет, нужно наказывать. Ольга Орлова: И теперь какое количество? Вадим Кирилюк: Теперь у нас к осени около 40 000. Ольга Орлова: Уже? Вадим Кирилюк: Прошлой зимой заходило около 100 000 дзеренов-мигрантов. Ольга Орлова: Вадим Евгеньевич, как вы понимаете, это монгольский дзерен или это российский дзерен? Они же паспорта вам не предъявляют? Вадим Кирилюк: Но мы знаем, на каких участках какие локальные группы у нас живут. Круглый год проводим за ними наблюдения. Два раза в год проводим полный учет численности, картируем. И своих считаем до прихода монгольских. Монгольские заходят к нам в октябре. И заходят в той зоне, где ограждения на границе нет, немножко западнее, минуя почти заповедник, касаясь края его, заходят в степные районы Забайкальского края зимой, а весной возвращаются обратно. Но некоторые из стад во время зимовки немножко продвигаются к Востоку и, возвращаясь в Монголию, натыкаются на заградзабор на государственной границе. Это такой искусственный карман получается, который преднамеренно их немножко задерживает. Некоторые потом пытаются его обойти и уйти в Монголию. Но эту проблему надо решить. Она очень нехорошая. Потому что такое накопление животных на локальной территории, даже на охраняемой, может приводить к каким-то нехорошим последствиям. Ольга Орлова: Вадим Евгеньевич, а вот в заповеднике большая часть животных, которая в Красной книге – это птицы. Вадим Кирилюк: Да. Вот наполнятся Торейские озера, и у нас будет одно из немногих 2-3 мест в стране, где 6 видов журавлей одновременно можно встретить. У нас есть фотографии с 4 или даже с 5 видами. Три вида журавлей у нас гнездится. Это обычный степной журавль-красавка, даурский журавль, серый журавль. Еще два вида на летовке у нас постоянно. Вот журавль-красавка, обычный степной наш вид, очень красивый, некрупный. Он не привязан к болотам, к поймам рек. Гнездится в степи. Но ему также необходим водопой. Есть у нас и стерхи, белые журавли, которые гнездятся в Якутии. Взрослыми они становятся в 5 лет. До этого они у нас лето проводят, потом на зиму улетают в Китай, в более южные районы. Кроме этого, единственное место в стране, где гнездится реликтовая чайка и одно из 4 примерно известных в мире таких мест. Они сейчас весной прилетают, озер нет. Покрутятся, покрутятся, улетают, бродят по всем степям Азии, пытаются загнездиться. Но вода вернется. Тысячные колонии у нас. Я надеюсь, что чайка вернется. Дрофа, восточный подвид, самый крупный подвид дрофы. Она очень малочисленная. Заповедник играет огромную роль. Ольга Орлова: Вадим Евгеньевич, я вижу у вас значок «заслуженный эколог России». Скажите, чье влияние в Даурском заповеднике вы ощущаете сильнее – природные какие-то факторы (катастрофы, засухи, сильные ураганы, потепление климата), или это влияние людей? Кто больше осложняет жизнь животным? Вадим Кирилюк: Надо понимать, что природа в период засухи, когда влаги мало, адаптируется к этому. Конечно же, некоторые виды, особенно привязанные к водно-болотным угодьям, к рекам, озерам, большая часть их высохла, они в это время переживают худшую фазу своей многолетней эволюционной жизни, так называемое бутылочное горлышко. Многие пары у журавлей не размножаются, они просто используют свою достаточно большую продолжительность жизни, ждут, когда наступит влажная фаза и начнут гнездиться, давать потомство. В этот период очень важно, чтоб не было дополнительных факторов, связанных с человеком, таких жестких, как пожары. Все-таки 9 из 10 возникающих у нас пожаров связаны с человеком. Поэтому мы тушим все пожары. От них урон колоссальный. Представляете, весной во время гнездованья заходит в тростниковое плаванье по высохшей речке пожар. Там все сгорает, огромнейшая температура. И в степи также – много живности во время пожаров сгорает. Ольга Орлова: То есть это совсем не те пожары, которые естественным образом возникают и которые нужны, и которые даже полезны, как говорят некоторые ваши коллеги? Вадим Кирилюк: Если бы были только природные, конечно, они полезны. Они не так часто возникают, они от гроз возникают, а грозы у нас начинаются в июне. Ольга Орлова: Удар молнии, да? Это весенние пожары так называемые. Вадим Кирилюк: В Забайкалье грозы с середины мая. Ольга Орлова: Вот идет линия пожара и тушение. Скажите, это естественный или это… Вадим Кирилюк: Это связанный с человеком. Ольга Орлова: А что люди делают? Оставляют костры? Вадим Кирилюк: Есть разные случаи. Сильные ветра – падает линия ЛЭП. Искрение, возникает пожар. Таких было немало. Есть случаи – бросили окурок, пошел пожар. Весной затопили в сильный ветер баню на животноводческой стоянке. А печка там имеет прямой выход, искры полетели, возник пожар на стоянке – и тут же ветром унесло. Весной в этом году было два сумасшедших пожара, возникших в один день. При сильном шквальном ветре в пыльную бурю. Один пожар на территории Монголии возник, а другой как раз от искр от бани. И мы одновременно пытались тушить два пожара. Ольга Орлова: В двух разных местах? Вадим Кирилюк: В двух разных местах, да. Было очень сложно. Часть заповедника в том числе сгорела. Небольшая, но сгорела. Ольга Орлова: А у вас хватает сотрудников, для того чтобы такие огромные площади… Такая большая протяженность. У вас хватает МЧС, привлекаются ли сотрудники самого заповедника? Вадим Кирилюк: К сожалению, ни МЧС, никакие организации на тушение степных пожаров по-серьезному не выезжают. Ольга Орлова: А вот это кто? Вадим Кирилюк: Это инспекция Даурского заповедника. Ольга Орлова: Это просто ваши инспекторы? Вадим Кирилюк: Наши инспектора, конечно же. Еще участвуют в тушении пожаров в степях местные жители. Ольга Орлова: Добровольцы? Вадим Кирилюк: Сельхозкооперативы. При каждой сельской администрации есть так называемая добровольная пожарная дружина. Мы соседние дружины оснастили противопожарными средствами. У нас были небюджетные источники. Мы купили средства для тушения пожара. Ольга Орлова: То есть сами на свои деньги купили средства на тушение пожара? Вадим Кирилюк: Да. Деньги были программы развития ООН. Мы все соседние села (почти все) обеспечили. Естественно, это рано или поздно придет в негодность. Они используют трактора, таскают такие волокуши, которые прямо по линии огня сбивают пламя. Люди ходят кто с метлами, кто с чем. Но наши инспектора достаточно хорошо вооружены средствами тушения. А уже когда пожары угрожают населенным пунктам, конечно, уже подтягиваются пожарные части. Ольга Орлова: А сколько у вас сотрудников в заповеднике? Вадим Кирилюк: Всего 70 человек сейчас. Ольга Орлова: 70 человек на такую большую площадь? Вадим Кирилюк: Примерно на 0.5 млн га. То есть сам заповедник небольшой. Ольга Орлова: Это включая инспекторов? Вадим Кирилюк: Включая инспекторов. Их у нас около 30 вместе с директором, который тоже главный государственный инспектор с заместителями. Все выезжают на пожар. Если один пожар и не такой шквальный ветер, мы достаточно быстро справляемся. Можем и два тушить в принципе. Но когда 30-40 м/с, мы лишь держим кромку, сколько можем, а голова уходит на десятки, а то и сотни километров. Один из пожаров ушел через Монголию, пересек угол Монголии, ушел в Китай. В Китае в этой зоне нет травы. Конечно, количество людей и средств гораздо выше. Они достаточно быстро потушили. Но чуть ветер стихнет до среднего, 10-15 м/с – мы достаточно быстро его тушим. Но мы стараемся тушить пожары задолго до подхода к заповеднику, не ждем, когда он пересечет нашу границу. Иначе потом бывает поздно. Очень важно в первые десятки минут приехать к пожару, к месту возгорания и его потушить. Ольга Орлова: Вадим Евгеньевич, смотрите, у нас в стране более 110 сегодня заповедников. И все они относятся к Министерству природных ресурсов. При этом Министерство природных ресурсов отвечает за добычу природных ресурсов и в то же время за природоохранную деятельность, из-за которой заповедники создаются. В этом нет определенного противоречия? Как это сказывается на вашей деятельности? Вадим Кирилюк: Я считаю, что противоречия, конечно же, есть. И достаточно серьезные. Даже не это самое страшное. На мой взгляд, кадровая политика министерства… У нас нет вышестоящих руководителей на уровне министерства, кто бы был специалистом в области заповедного дела. Ведь что такое заповедники и охраняемые территории в целом, такие как национальные парки и заказники? Для того чтобы устойчиво существовала жизнь на этой планете, нужно примерно, чтобы 15-17% суши были под охраняемыми территориями и чтобы там сохранялись природные экосистемы в естественном их состоянии, чтобы была взаимосвязь между соседними такими охраняемыми территориями, какие-то экологические коридоры, чтобы животные могли мигрировать. Только в этом случае можно рассчитывать, что человечество еще проживет достаточно долго на этой планете. Если мы этого не добьемся, то очень быстро придется сидеть только на самое и бобах и смотреть в окошко на огромные свалки, которые у нас по кругу. Ольга Орлова: Вы прям видите связь между тем, в каком состоянии находятся заповедники, и между тем, как мы будем жить? Вот мы, горожане. Вадим Кирилюк: Я вижу прямую связь. Вот эта структура достаточно сложная. Это не одна задача. Я тут перечислил 4-5 задач, которые выполняют заповедники. Сохранение в естественном состоянии природных процессов. Нужно понимать эти процессы, нужно быть экологов. И руководители заповедников, стоящие выше нас, должны быть профессионалами в этой области, а потом уже менеджерами. А у нас ставят голых менеджеров, которые в специальной области ничего не понимают. Они считают, что они лучше других знают, как считать деньги, как выполнять по формальным показателям нацпроекты, и пошло и поехало. Ольга Орлова: Но они далеки от экологических проблем. Вадим Кирилюк: Они далеко от сложного комплекса тех проблем, за который они отвечают и обеспечивают экологическую безопасность страны. Территории на местах еще не обеднели кадрами, хотя и там есть проблемы. Конечно же, это связано с зарплатой и во многом с уровнем жизни. Ольга Орлова: А какие зарплаты у вас в заповеднике? Вот научные сотрудники сколько получают? Вадим Кирилюк: В целом по Даурскому средняя зарплата коллектива 26 000 рублей. Это значительно ниже средней, официально заявленной по региону. А научные сотрудники еще меньше получают. Ольга Орлова: Получается, что если ваши научные сотрудники получают меньше, чем в среднем по Забайкальскому региону, это означает, что они не попадают под указы президента о зарплатах научным сотрудникам? Вадим Кирилюк: По-видимому, не попадают. Или у нас научные сотрудники второго сорта, может быть. Ольга Орлова: Потому что вы относитесь к Министерству природных ресурсов и на вас это не распространяется? Вадим Кирилюк: Я не знаю, почему. Хотя по уставу заповедники – также научно-исследовательские учреждения. По идее наши научные сотрудники должны подпадать. Я не знаю точно дословно указ. Но это выглядит странно. И это, конечно же, не служит привлечению молодых кадров к нам в заповедники, в том числе научных. Большинство заповедников находятся на периферии, в райцентрах, в каких-то населенных пунктах сельского типа. Завлечь туда хорошего выпускника на такие зарплаты невозможно. Во многом заповедная система держится на каких-то старых традициях. Ведь любое развитие идет кирпичик к кирпичику, этап за этапом. Невозможно, не укрепляя фундамент, покрасив фасад, ждать, что будет какое-то развитие. Это невозможно. Пока у нас так происходит. Вот эти традиции пока еще являются фундаментом и стенами всей заповедной системы страны. Да, сейчас недавно создали новый национальный парк. Но если не будут укрепления там, то федеральная система охраняемых территорий занимает 5% площади страны. Нужно больше. Конечно же, есть еще региональная, за которую регионы отвечают. Но всего 12.5% площади страны. Нужно еще немножко нарастить нам, 15-17%. Но они должны быть эффективными и эффективно должны управляться профессионалами. А иначе одни цифры не сохранят же природу страны, да и планеты в целом. В этом году два этих серьезнейших пожара у нас в Сибири и в Амазонии. У меня аж мурашки по коже пошли. Я много лет занимаюсь влиянием изменения климата и антропогенных факторов на эти системы. Все-таки почти 30 лет проработал в Даурии. И мы не замыкались исследованиями на маленькой территории. У меня около 100 экспедиций только в Монголию. Мы проехали, наверное, в рамках моих экспедиций несколько раз вокруг земного шара на машине, обследуя территорию. Я понимаю, как происходят природные процессы и что такое динамика в целом. Эти пожары прошлись холодком. Я почувствовал, что Земля дрогнула. И это мое профессиональное чутье. Ольга Орлова: Что это на грани катастрофы. Вадим Кирилюк: Любые подобные вещи рано или поздно приведут к катастрофе. И при этом понимания, компетенции в эшелонах власти ни у нас, ни во многих других странах нет. Потому что сидят финансисты, юристы. Что они могут сказать о сложных многоуровневых процессах, происходящих в природе? Ничего. Ольга Орлова: Значит надо слушать ученых. Они должны слушать ученых. Вадим Кирилюк: Из ученого-профессионала легче сделать управленца, а базовое образование должно быть для нас биологическое, экологическое, связанное с охраной природы, долговременным сохранением с изучением всех процессов. Ольга Орлова: Спасибо большое вам, Вадим Евгеньевич. У нас в программе был ведущий научный сотрудник Даурского заповедника Вадим Кирилюк.

21 декабря 2019 года после тяжелой продолжительной болезни ушел из жизни Геннадий Васильевич Шиманов. Геннадий Васильевич больше 20 лет проработал в Институте, начинал свою трудовую деятельность в должности инженера II категории, а через 10 лет уже исполнял обязанности главного инженера по эксплуатации зданий и сооружений ИПЭЭ РАН. С 2007 года Геннадий Васильевич трудился  заместителем главного инженера эксплуатационно-производственного отдела, с 2012 года – заместителем начальника отдела эксплуатации ИПЭЭ РАН. Светлая память о Геннадии Васильевиче всегда будет жить в сердцах его коллег и друзей! Прощание состоится во вторник 24 декабря 2019 г. в 11.30 в Храме Сошествия Святого Духа на Даниловском кладбище (4-й Рощинский проезд, д. 30, стр. 1) 

Ямальские учёные установили новые миграционные маршруты редких лебедей, гнездящихся в Ямало-Ненецком автономном округе. Специалисты проанализировали сигналы передатчиков, которыми летом этого года пометили малых лебедей на острове Левдиев в Карском море. Данные от птиц поступили в ноябре из Краснодарского края, Волгоградской области, Северного Казахстана, Украины, Болгарии, Крыма, Турции, Чечни. С 2015 года в регионе реализуется проект по изучению малых лебедей для определения их природоохранного статуса. В арктической зоне обитают две популяции – благополучная азиатская и исчезающая североевропейская. - Исследования показывает, что малые лебеди азиатского происхождения освоили территории западнее Уральских гор и достигли центра гнездования ареала угрожаемой североевропейской популяции, – комментирует научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, кандидат биологических наук Софья Розенфельд. Численность североевропейской популяции, которая зимует на побережье Северного моря в Европе, с 1995 года сократилась более чем на 40 процентов. Учёные пытаются выяснить причины такого падения.