Перейти к основному содержанию

Семейный архив Алексея Васильевича Сурова, чл.-корр. РАН, д.б.н., сотрудника ИПЭЭ РАН

фото

 

В ЗЛАТОЙ ПРАГЕ

 

суров
Суров Василий Сергеевич, рядовой гвардии

…В Берлин мы не попали. Мечта прошагать в марше мимо поверженного Рейхстага осталась неосуществлённой. Согласно приказу штаба фронта наш 323-й гвардейский Краснознамённый орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского Сарненский миномётный полк Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии направляется на помощь восставшей Праге. Путь наш лежал на юг, через Судеты.
В ночь на 8 мая на границе между Германией и Чехословакией в горной деревне Neubergdorf нам сообщили, что фашистская Германия капитулировала, война окончена! Короткий митинг. Поздравляем друг друга с победой. Пражане встречают нас как родных. Казалось, весь город вышел на улицу. Люди с красными флагами, с транспарантами, на которых написано: «Спасибо Красной Армии за то, что пришла нам помогать!», «Да здравствуют советские солдаты, наши братья!»
Всеобщее ликование! Женщины со слезами на глазах обнимают нас, дарят цветы. В Праге, к сожалению, мы не задержались. Местом дислокации нашего полка определён город Табор в 80 километрах от столицы. Только недели через две мне представилась возможность посетить Прагу – получил задание отыскать типографию, где можно было бы отпечатать грамоты с благодарностями И.В. Сталина за успешное проведение военных операций, в которых участвовал наш полк.
Поиск начал с книжного магазина. Спросил у продавца, нет ли у них книг на русском языке. Тот выложил на прилавок кипу книг: сказки Пушкина, стихи Лермонтова, Некрасова…  На титульном листе одной из книг прочитал: «Книгоиздатель Винничук».
– Где я могу найти этого человека?
Мне назвали адрес издательства. Через полчаса я уже был на Вацлавской намести. Дверь открыл пожилой человек плотного телосложения. Он оказался тем самым Винничуком. Когда я высказал нашу просьбу, чех заулыбался и предложил пройти в апартаменты. Наш эскиз ему решительно не понравился. Пообещал подключить своего художника. На вопрос о деньгах сказал так:
– Красная Армия так много для нас сделала, что о деньгах не может быть и речи.
Договорились, что через неделю я приеду в Прагу, чтобы утвердить новый эскиз. Время, оставшееся до поезда, решил посвятить знакомству с городом. Купил карту-план Праги и начал осмотр: Карлов мост, Старая площадь, Градчаны (Пражский кремль). В Градчаны меня не хотели пускать:
– Неможно, пан, – сказал мне полицейский.
– Как же «неможно»! Я из Москвы, освобождал Прагу. Меня дома не поймут: был в Праге, а в кремль не попал.
Эти слова возымели действие – полицейский подозвал своего начальника и передал мою просьбу. Тот любезно согласился сам провести меня по Градчанам и даже показал окна кабинета президента Чехословакии Эдуарда Бенеша. Потом «бдительный» страж разрешил мне одному погулять по кремлю.
Начал я с осмотра собора Святого Витта. Какая же это красота! Особенно витражи. Очень много скульптур, надгробий. Здесь погребены почти все чешские короли. Забрался на колокольню (или как это называется в католических храмах?). Здесь произошёл такой инцидент. Группа американских солдат гвоздём что-то выцарапывала на стене. Наверное, хотели увековечить себя. С помощью решительного жеста я прекратил это безобразие.
…На ночь глядя решил в часть не ехать, а переночевать на вокзале и с первым поездом отправиться в часть. Сел на лавочку в сквере возле вокзала и задремал. Разбудил меня полицейский, решив, очевидно, что солдат подгулял. Объяснил ему, в чём дело. А на его предложение проводить меня до ближайшей
гостиницы ответил отказом – зачем солдату гостиница! После этого устроился на лавочке поудобнее. Положил под голову полевую сумку, накрылся шинелью и уснул сном праведника.
Сон мой, когда рассвело, прервал уже другой полицейский: «Наздар, пан солдат! Влак на Табор пойдёт через двадцать минут».
Оказывается, он принял пост от своего товарища с наказом охранять солдата и разбудить, когда будет поезд на Табор.

* * *

…С печатанием грамот дело продвигалось плохо: то не было подходящих шрифтов, типографской краски, а тут выяснилось – нет главного – бумаги. В Чехословакии её не достать. Пришлось мне ехать в Польшу. Ну, кажется, теперь есть всё необходимое. Уже неделю живу в Праге, жду тиража. Времени даром не теряю – гуляю по городу, знакомлюсь с его достопримечательностями. Зашёл как-то в Лорету – мужской монастырь времён Яна Гуса. Хожу, рассматриваю фрески, а что изображено на них, не знаю, с библейскими сюжетами не знаком. Тут подходит ко мне пожилой монах в коричневой сутане и обращается на чистом русском:
– Солдат, наверное, интересуется содержанием фресок? У меня есть немного времени, и я мог бы вам рассказать…
Часа полтора ходили мы по монастырю. Это была интереснейшая экскурсия. А когда она закончилась, протянул «экскурсоводу» купюру достоинством в сто крон, почти моё месячное жалованье.
– Что вы, что вы! – замахал руками монах. – Мы вообще воздерживаемся от денег.
…Накануне, проходя мимо кинотеатра, прочёл афишу: «Они познакомились в Москве». Купил билет. Оказалось – фильм «Свинарка и пастух». Ну что ж, с удовольствием посмотрел картину уже в который раз. Когда в зале зажёгся свет, меня обступили чехи, стали расспрашивать: бывал ли я в Москве, пускают ли на Сельскохозяйственную выставку всех или только по пригласительным билетам, где сейчас живет Сталин, в Москве или в Петрограде? Потом спросили, есть ли у солдата где спать. Кто-то пригласил меня домой на «снидание». Я поблагодарил гостеприимных чехов, сказал, что живу в гостинице, меня там ждут на ужин. Люди пошли меня провожать. По дороге рассыпались в похвалах в адрес советского воинства. Приятно всё это было слушать.
Грамоту напечатали. Её получили все однополчане, даже те, кто к этому времени уже демобилизовался и вернулся домой.